Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

   То, что АССОЦИАЦИЯ "ЦЕНТР РОГОВОЙ МУЗЫКИ" находится почти в самом центре культурной столицы России - города Санкт-Петербурга, глубоко символично. Именно здесь появились многие прекрасные отечественные традиции, связанные с духовой музыкой. Ее, например,  начали исполнять в парках города еще во времена правления императора Александра III. Российского самодержца, который, кстати, сам был большим знатоком духовой музыки и прекрасно играл на трубе и валторне.  Мы благодарны всем многочисленным друзьям духовой музыки, среди которых и Заместитель председателя Правительства Российской Федерации Ольга Юрьевна Голодец, и Министр культуры Российской Федерации - Председатель Российского военно-исторического общества Владимир Ростиславович Мединский, и Президент ассоциации "Духовое общество" имени В. Халилова Михаил Аркадьевич Брызгалов, руководители Санкт-Петербурга, Москвы и многие, многие другие наши коллеги, партнеры, друзья. 


 

С дирижёром Сергеем Поляничко - руководителем «Российского Центра духовой музыки» беседует член редакционного совета журнала «Оркестр» Анатолий Чургель.

     - Сергей, сегодня Вы – один из самых успешных деятелей российской музыкальной культуры. Вас уважают, Вам завидуют. Но – к Вам нет равнодушия! И, если цель музыканта – порождение общественно-значимых смыслов, то, наверное, Вы нашли именно своё место в жизни. Будьте откровенны, поясните – труд это или везение?

     - Решите сами. А я предлагаю сегодня поговорить именно о Роговом оркестре, хотя наш Центр объединяет и Государственный роговой оркестр России, и Государственный духовой оркестр России.

Вообще, по первому своему образованию,  я – валторнист. Поэтому с духовой музыкой связан с детства. Но,  сейчас я вполне искренне считаю, что мой путь в мир духовых оркестров начался именно с возрождения жанра роговой музыки. Хотя, до этого я жил и музыкой, и в музыке много лет. Еще в 80-х  я поступил в класс Виталия Михайловича Буяновского. Была музыкальная школа-десятилетка, затем – консерватория, потом – театральный институт, и Международный институт  IMISP, а в 2015 году - вновь консерватория, но уже по специальности - дирижирование.  И все это время я не отдалялся от духовой музыки.  А валторна, как инструмент, - моя страсть. Наверное, именно поэтому 5 лет назад и был организован ежегодный фестиваль валторнистов. Прошлой осенью он проходил сразу в 7 городах России.  Ну, не мог я оставаться равнодушным. Ведь валторна – инструмент, популяризации которого у нас не уделяли внимания очень и очень долго. Как, в целом, наверное, не занимались популяризацией и других духовых инструментов.

     - Но, что же привело Вас, востребованного музыканта, лауреата международного конкурса,  в забытый многими поколениями жанр роговой музыки?

     - Произошло это 10 лет назад,  совершенно случайно. И, когда я впервые услышал словосочетание «роговой оркестр», я не совсем понимал, о чем речь. Может быть, и к лучшему. Ведь, если бы мне сегодня сказали: «Сергей, а давай возродим роговой оркестр», то, пройдя эти 10 лет, я не знаю, что бы ответил. Но в тот момент мне показалось, что это, действительно, идея, которая стоит того, чтобы ее реализовать. И поэтому мы закупили оборудование, необходимые материалы и в течение 53 дней и ночей изготавливали инструменты. Делал это великолепный петербургский мастер. Не буду хвастаться, намекая, что в творческом процессе я был основным звеном. Может быть, только как лицо закупающее, привозящее-увозящее обеды, металлы, воду и прочее. Но за 53 дня и ночи мы изготовили первые, минимально необходимые для рогового оркестра, 74 инструмента. Все это – ручная работа, все это – совершенно уникальные формулы, чертежи – для каждого инструмента в отдельности. Но главное, конечно, люди. Подвижники. Ведь первые годы оркестр существовал и развивался исключительно благодаря музыкантам, которые вкладывали себя в его сохранение и развитие.

     - Но работа, материалы, деньги… кто это все обеспечивал?

     - Я сам. Находил, просил, доказывал, вкладывал. И этот процесс непрерывен. Ведь, до сих пор мы работаем над созданием все более и более совершенных инструментов. Так, для того, чтобы сделать правильный конус одного инструмента, иногда уходят недели. Даже сейчас. Потому что связано это с экспериментами: миллиметр уже, шире, длиннее; тоньше металл; иной сплав: и мы получаем совершенно другое звучание инструмента. А поскольку роговой оркестр исключителен именно звучанием каждого отдельного инструмента-ноты, то мы, прежде всего, над ними и должны работать.

     - А причем здесь металл?

     - Разный металл по-разному звучит. Ведь охотничий рог изготавливается не из натуральных рогов животных. Это – медь, ее сплавы. Совершенно разные. Медь с латунью и другими металлами, с примесями. И здесь – поле для поисков, для эксперимента. Чтобы сделать один совершенный инструмент нужно потратить годы.

     - Вы и до Иерихонских труб доберетесь?

     -Ну, слушайте,  с нашей, как это сказать, увлеченностью…(смех). Но, скажу честно, что первое время нам самим не было ясно, что же, собственно, делать с новым оркестром. Потому что первая поставленная задача была, как я уже говорил,  выполнена.  

     - 74 инструмента за 53 дня?!

     - За 53 дня и ночи. Но к этому, естественно, готовились. Это не значит, что мы сели и сразу сделали. Рисовали, скручивали... Да, и возрождение этой музыки – не моя инициатива. Так получилось. Просто – «по-лу-чи-лось». А занимались этим искусством не только наши предки в  18-19 веках, но еще и в 1991 году - в Мариинском театре Ленинграда. В начале 90-х, если точнее. Сценический оркестр Мариинского театра, которым в то время руководил Георгий Иванович Страутман, вдруг решил, что надо взять музейные экспонаты и попробовать создать роговой оркестр. И, знаете, они стали играть! И существовал оркестр, который назывался Роговой оркестр Мариинского театра.  Но дело в том, что играли они на музейных экспонатах.  И, со временем, конечно, концертная деятельность и деятельность музея вошли в противоречие. В результате именно музыкантов лишили возможности продолжать. А, кроме того, представляете себе нагрузку артиста Мариинского театра?  Могло ли это тогда стать самостоятельной ветвью деятельности? Едва ли. Но прецедент был создан. После 200 лет небытия.

     - И они играли на экспонатах 200-летней давности?!

     - Не совсем. Видите, уже – интрига. Вообще, все что касается «рогового», необычно и интересно. Так, сами роговые оркестры – исключительно российское явление, возникшее в 1751году. Именно тогда,  по инициативе генерал-аншефа Нарышкина, и  были созданы первые инструменты для полноценного оркестра. Для забавы самого Семёна Кирилловича Нарышкина и, конечно, императрицы. Но эти инструменты не сохранились – металл столько не прожил. А когда в 1881 году приближался день коронации Александра III, придворные кинулись искать роговой оркестр. Ведь без него, как указывалось в правилах церемонии, коронацию нельзя было даже начинать.   Но, оказалось, что нет ни оркестров, ни инструментов. И, тогда барон Карл Штакельберг, на свои средства, изготовил необходимое количество рогов, собрал музыкантов. И, как пишут, их было чуть ли не 300 человек. Гигантский оркестр, называвшийся Императорским егерским хором. После коронации он существовал еще некоторое время, давал концерты. Но,  содержание 300 оркестрантов даже для царской России было, я думаю, весьма сложно. Но инструменты, которые заказал Штакельберг для церемонии коронации, они, в общем, и стали прототипами наших инструментов.  То есть, мы играем на копиях копий. Конечно, мы на месте не стояли и свои копии немного усовершенствовали.

     - Состав металла исследовался в лабораториях, или Вы каким-то образом подбирали свой?

     -Подбирали свой. Но, естественно, опираясь на то, что мы знали об исторических инструментах. Путь к этим знаниям  сложно назвать просто «тернистым». Были и архивы, и музеи, и мастер наш бесконечно с металлом экспериментировал. Понимаете, толщина металла дает объем звука, длина инструмента – высоту. Но, каким образом так настроить инструмент, чтобы он давал чистую октаву? Ошибка в расчетах буквально на микрон приводит к тому, что инструмент уходит в брак. И для того, чтобы сделать один рог, а у нас их сейчас – 106, только листов «железа» нужно много-много-много. Признаюсь, я считаю, что и сейчас наши инструменты не идеальны, но они уже близки к хорошему результату.

     - Зная Ваш перфекционизм, было бы странно услышать слова о полной удовлетворенности качеством рогов. Кстати, какой материал нужен для работы:  медные сплавы, серебро…?

     - Преимущественно, сплавы на основе меди и латуни. Все зависит от того, что мы хотим слышать, какой звук представляем еще в начале работы. Потому, что роговой оркестр – это сплошной тембр. Это – игра в тембр и вибрацию. И, поэтому если мы хотим получить ярко звучащую, звенящую трубную мелодию – наверху, то нам, наверное, стоит добавить капельку бронзы. А, если мы хотим получить более матовый, более глухой и объемный звук, то, наверное, добавим чуть больше латуни.

     - Вы рассуждаете как металлург.

     - Я? Нет. Конечно, за эти годы я участвовал в процессе изготовления, но не могу сказать, что разбираюсь в нем полноценно. Хотя, старался понимать больше и больше.

Но, в общем, настал тот самый день 23 августа 2006 года, когда мы закончили работу над первым комплектом, красиво накрыли его и, пригласив петербуржских музыкантов,  устроили «широкомасштабное празднование». Конечно, в хорошем смысле этого слова. К нам тогда приехало человек 50, и, как-то получилось, что мы стали играть на этих инструментах. Все сразу, вместе. И это был день, когда музыканты узнали о том, что в России уже есть свой роговой оркестр. А дальше начался процесс создания коллектива. Костяк сформировался сразу. Из 13 человек было 7. А это - больше, чем 50%. Кстати, «население» оркестра – 13 человек, плюс 2 регулятора.  Но дальше возникли и другие вопросы: что играть, где играть?

     - А регуляторы это – дирижеры, администраторы, продюсеры?

     - Не так однозначно. Понимаете, роговой оркестр устроен очень необычно, основная его «фишка», говоря современным языком, в том, что один человек играет только одну ноту. И, только, если все музыканты совместно воспроизведут последовательность написанных у них в партиях нот, воспроизведут правильно, с абсолютно идеальными ритмическими штрихами, нюансировкой, динамикой, пониманием, только тогда мы получим музыку и гармонию. Нет ни одной кнопки, вообще – ничего. Это ведь, абсолютно натуральный звук, с абсолютно натуральной вибрацией, ничем не приукрашенный, без всяких «примесей» и прочего.  Это – звук, как он есть, тот самый тембр звука, который влияет на состояние человеческого организма. Поэтому я, 10 лет занимаясь этим жанром, до сих пор не могу себе полно ответить: «Что же такое роговой оркестр?».  Потому что с одной стороны, это – музыка, где можно показать «ох, какие мы ловкие»: можем «Шутку» И.С.Баха сыграть или «Вильгельм Телля»,  даже  «Времена года» А.Вивальди. Но это – годы работы. Вильгельм Телль – 7 лет, А.Вивальди – 8 лет, «Шутка» И.С.Баха – 3 года и прочее. То есть, с момента возникновения идеи, аранжировки, и разучивания до «механического» состояния производится огромная работа. Каждое произведение – на вес золота. В буквальном смысле.  Мы не можем менять программу, как любой другой оркестр, 1 раз в неделю.  Потому что нам для того, чтобы ее создать, нужно отслушать миллиарды километров музыки. И сопоставить технические возможности рогового оркестра с тем, что мы должны получить в звучании. Можем или не можем? Потому что принцип игры: 1 человек – одна нота, нас резко ограничивает в репертуаре. А после того, как мы находим то, что можно играть, нужно еще и партитуру сделать. Роговая партитура это – высшая математика. Потому что 1 человек не может сыграть 2 ноты подряд: ему необходима пауза - для того, чтобы поменять инструмент. И, чтобы подготовить полноценную партитуру, нужно тоже потратить большое время.

     - И, соответственно, надо иметь опыт, так ваш оркестр уникален и готовых кадров для него нет.

     - Разумеется. Кстати, мой рассказ про партитуры начинался с Вашего вопроса о «регуляторах». Так вот, регуляторы – это те люди, которые не только могут подменить приболевших оркестрантов и прочее, но в случае, если мы «вываливаемся» в партитуре за число  13 человек, - дополнить состав музыкантов.  Это – профессионалы из профессионалов.

     - То есть, если одну ноту надо 2 раза сыграть подряд, в «строй» становится регулятор?

     - Да. Но сейчас мы научились делать так, что у нас в строю всегда тринадцать. Пришло с опытом, так как в первом составе было 17 человек. Позже - 16, затем - 15. И вот так, понемногу, мы понимали, каким образом можно и нужно играть. Но, 13 человек – предельный минимум. Меньше никак.

     - То есть, уровень мастерства – это 13 человек?

     - Дело в том, что эти 13 человек играют на 106 инструментах. И, например, у нас в репертуаре есть «Лунная соната». Для всех это – красивая музыка, для нас - 1862 ноты. И их последовательность нужно воспроизвести безупречно. Помните, музыкальные шкатулки с барабанчиками? Миллиметр вправо-влево и – всё! У наших ребят «мозг горит». Но, это дает музыкантам особенное чувство ансамблевой игры. Потому что, когда они работают в пределах сотых долей секунды, то, по-настоящему, чувствуют коллегу, стоящего рядом. Это даже не симфонический оркестр, не духовой. Невозможно сравнить. 13 человек превращаются в одно целое. Это дорогого стоит. В этом – сила нашего уникального искусства, пример единства. Когда и без одного человека невозможно, и один человек без других не может. Вот что такое - роговой оркестр.

И я уверен, что это искусство не случайно появилось именно в России. У того народа, чья особая историческая миссия и судьба определяются емким понятием «соборность».

     - Значит, вы все произведения играете магическим числом в 13 человек?

     - 13 рожечников выходят на сцену. Но мы приглашаем и солистов. Конечно, ведь мы не можем всю музыку играть в 13 человек. Кстати, этому есть и историческая подоплека. Дело в том, что Ян Мариш, который создавал этот оркестр, будучи капельмейстером у Нарышкина, изначально планировал, что роговые оркестры будут аккомпанировать сольным валторнам, натуральным. Но, поскольку оркестры комплектовались крепостными крестьянами, то даже он не смог найти среди этих простых людей тех, кто способен играть на сложных инструментах – натуральных валторнах. Да, он смог научить их играть на рогах. Но и это, на самом деле, жёсткий вид «музыкального спорта». И людей там, догадываюсь, били нещадно: за фальшь, за киксы, за промахи, за невнимательность. Но, это были оркестры, судя по их репертуару, очень высокого уровня. Они играли очень виртуозную музыку. И Моцарта играли.  У меня в коллекции есть афиши, где можно почитать о таких оркестрах. У крепостных же этих часто даже имен не было. Вернее, были, но они и сами редко ими пользовались. Например,  были полицейские сводки с вопросами к задержанным оркестрантам . Один говорил: я - «потёмкинский» ми-бемоль, а другой: я  - «нарышкинский» фа-диез.  Вот такое было искусство. Люди полностью идентифицировали себя со своей нотой. Тогда и оркестры были побольше – была возможность. Например, у Нарышкина оркестр от 16 человек вырос до сорока. И Козловский писал «Реквием», в который включал именно такой роговой оркестр. Поэтому, когда мы восстанавливали этот Реквием, а нас было всего 16, то, чтобы не упустить ни одной нотки из произведения, мы дополнительно изготовили десятки инструментов и переписали партитуру: с 40 рожечников на 16. Но, мы смогли исполнить музыку, которая не звучала 218 лет! То же самое произошло с музыкой Степана Дегтярева, которая не звучала с 1804 года. И с мелодрамой Евстигнея Фомина «Орфей и Эвридика». Мы исполняли их в Москве, в Международном Доме музыки вместе с оркестром Pratum Integrum , а потом записывали в студии. Это уникальная запись.

     - А сколько сегодня произведений есть в репертуаре оркестра?

     - Если говорить об исторических произведениях, то я о них уже сказал. Если сосчитать и те, что мы  «переложили» для рогового оркестра, то их чуть больше ста.

     - Мы начинали играть с самых простых пьес. А однажды я пришел к ребятам и говорю: «А давайте сыграем «Адажио» Т.Альбинони?» Они на меня, как на заболевшего смотрят. Но, я-то уже продумал. Предлагаю, чтобы мы играли партию органа, мы же так и называемся - «живой орган». Приглашаем двух солистов. Исполняем.  Смогли. Потом предложил «Болеро» М.Равеля?  Та же история. Но с солистами тоже смогли. Дальше - «Времена года» А.Вивальди. Тут коллегам было даже не до шуток. Но сейчас мы играем и «Времена года». Весь цикл. Но, процесс этот занял почти 8 лет. А все началось с того, что мы стали делать аранжировки. Каким образом роговому оркестру исполнить партию оркестра струнного? Тем более, если мы говорим об одном из самых виртуозных концертов А.Вивальди. Конечно, разбирались со многими нюансами. Так, у нас было около 70 разных аранжировок этой музыки. В результате, от солирующих «медных» мы пришли к деревянным, чьи диапазональные возможности больше, и не требуется приглашать целый оркестр. Только – флейты, кларнеты, фаготы, гобои, рожок. И сегодня это – жизнеспособно. Мы исполняли весь цикл уже 5 раз. И в Бетховенском зале Большого театра,  и в Большом театре Варшавы. 20 мая 2017 г. состоится исполнение в Большом зале филармонии Санкт-Петербурга.

     - Получается, что все новое для оркестра – иная вселенная, требующая максимальной концентрации и уймы времени. Но, при этом, в вашем репертуаре уже есть более ста произведений, которые надо ещё и ещё раз репетировать.

     - Разумеется, если роговой оркестр выходит на концерт со старой программой, то почти нет времени учить новую. Этот круг приходится постоянно размыкать.  Не «вкалывать» в этом жанре невозможно. Работать, не любя его, тоже.  Другого пути нет. И тогда наступает момент, когда люди «привязываются» и к высочайшей концентрации, и к самому тембру звука рогов.  Ведь от этого звука происходит очищение. В прямом смысле слова. Так, совсем недавно мы играли в Большом зале филармонии, где прямо впереди в партере сидели две женщины, рыдавшие бесконечно. А, например, в Казани женщина во втором ряду начала плакать уже в самом начале концерта. Мы только-только  начали И.С.Баха играть. Плакала, не стесняясь,  в голос.   Такое – не редкость.

     - Ваш коллектив уже известен, и тысячи поклонников ждут его гастролей. Справляетесь с концертной нагрузкой?

     - Вспоминаю, как раньше практически везде нам задавали одинаковые вопросы: «А что такое роговой оркестр? Из чьих рогов сделаны инструменты, и какого они размера». Сейчас это уже не столь актуально, и у оркестра даже сформировался свой круг слушателей. Представляете, 8 февраля этого года у нас был концерт в Большом зале филармонии Санкт-Петербурга? А билетов не стало  21 января – в первые сутки продаж.  И спасибо, что Филармония в день концерта вновь продавала входные билеты. Без мест.  Зал, и без того вмещающий полторы тысячи зрителей, был не просто «полный».   Две тысячи слушателей. Для музыкантов это – счастье. Готовы играть концерты ежедневно. Но, мы не можем быстро менять репертуар. А движение необходимо. Поэтому очень, очень много времени уходит на репетиции, на поиски.

     - Удивительно, что во времена, когда в обществе нарастают проблемы, человек ищет «очищения» именно через культуру. Вы несете катарсис в мир возрастающей агрессии.

     - Мой отец, дирижёр Александр Маркович Поляничко, однажды сказал, что музыка должна всех нас возносить над действительностью. Я полагаю, что он прав. И люди приходят на концерты, чтобы отдохнуть, оторваться душой от всего, что происходит вокруг. Зашлаковывается не только слух, но и чувства, мысли. Без прекрасного, без сохранения и развития культуры неизбежна ментальная мутация. Мы уже пережили, перебороли то время, когда даже в энциклопедии о роговых оркестрах было написано, что этот жанр утерян и невозможен к возрождению. И мы сделаем все, чтобы такого больше никогда не было. Ни с роговым оркестром, ни с духовой музыкой в целом.

     - А как же мой вопрос, о соотношении труда и везения, заданный Вам в самом начале нашей беседы?

     - Звучит банально, но мое главное везение – те люди, которые меня окружают, и та прекрасная музыка, которой я живу уже много лет. Представляете, 14 июня 2013 года я находился в Ереване, где у рогового оркестра был концерт в органном зале имени Месропа Маштоца. И мы включили в программу народную армянскую песню. Включили «на ходу», и сразу нашли великолепного дудукиста.  Чистейшая импровизация, он играл мелодию «Дле Яман» (старая армянская песня), а роговой оркестр ее окормлял. Всего 15-20 минут репетировали. Но, это было одно из самых фантастических впечатлений за всю мою музыкальную жизнь: сочетание звука дудука с роговыми инструментами. И я на этом порыве купил дудук и даже некоторое время старался на нем заниматься. Благо, что в интернете оказалось на удивление много материала для самообучения. Но, не будь рядом со мной моих коллег, долгие годы совершенствовавших свое мастерство, родилась бы эта гармония? В прошлом году, вместе с государственным духовым оркестром России мы зафиксировали самый продолжительный концерт духового оркестра: 6 часов. С символическим перерывом, по-моему, минут на 10-15.  Мы сыграли порядка ста произведений. Поверьте, для всех это было не просто преодолением. Скажу больше – подвигом духа. Потому, что 6 часов непрерывного концерта на духовом инструменте это – архисложно.   Практически – максимум. Поэтому, все эти люди достойны самых добрых слов. Я ответил на Ваш вопрос?  (г. Москва, 15 марта 2017года)

 О музыке

 Музыка способна оказывать известное воздействие на этическую сторону души; и раз музыка обладает такими свойствами, то, очевидно, она должна быть включена в число предметов воспитания молодежи.

Аристотель 

 Музыка, подобно дождю, капля за каплей просачивается в сердце и оживляет его.

Ромен Роллан

 Музыка — это откровение более высокое, чем муд­рость и философия. 

Л.  Бетховен 

Музыка — это разум, воплощенный в прекрасных звуках.

Тургенев И.С.

 В российской кампании у моего войска было два главных врага: морозы и русская военная музыка.                                                                                 Наполеон

   Хотите узнать все о победах России — послушайте ее духовые марши!

Сергей Поляничко

Российский Роговой Оркестр возглавил проект "БЕССМЕРТНЫЙ ОРКЕСТР"  Поздравляем!!! Уверены в вас!!!

Российский Роговой Оркестр и Хор Московского Сретенского монастыря 19.01.2018г.